«Я попала под обстрел, у меня была контузия, моя семья считала, что я погибла». «Когда я от первой должности отказалась, начались избиения. Били прикладами в лицо, и по спине, и по ключице». «Очень много людей погибло. Вывозили тела грейдером или трактором». Это свидетельства — о жизни в оккупированных Алешках Херсонской области одной из местных жительниц. Женщине удалось выехать на территорию, подконтрольную Киеву, а также эвакуировать туда пожилых родителей, но она все равно просит не раскрывать ее имя и фамилию из соображений безопасности.
Женщина рассказала, как оккупированные Алешки живут после наводнения из-за разрушения плотины Каховской ГЭС, новые власти склоняют местных жителей к сотрудничеству и что людям грозит в случае несогласия.
Материал полностью можно прочитать на сайте украинской службы «Радио Свобода».
Мародерство и запугивания
«Нас оккупировали сразу (24 февраля 2022 года). В семь часов утра уже зашли первые колонны российской военной техники. Сразу же начали украинскую символику срывать, — рассказывает жительница Алешек. — На свою сторону переманивали, говорили, что они пришли навсегда, что будет новая жизнь, новая власть. В магазинах ничего не было, продуктов в городе не было почти до конца мая. Потом началось мародерство — машины забирали, в дома вломились, коллаборанты „сдавали“ зажиточные дома. Город разделился на проукраинских и пророссийских».
По словам собеседницы, мародерство было каждый раз, когда происходила ротация вооруженных сил РФ.
«Забирали все. У меня даже перелезли через забор и забрали мокрое белье. Это просто дикость. Вот как говорили о том, что даже чайники забирают — это не анекдот, это так и есть», — рассказывает она.
Регулярными были и массовые облавы и запугивания, рассказывает женщина. Часто после задержания местные жители очень быстро получали так называемые приговоры — по 20 лет строгого режима.
«Просто ни за что. Коллаборанты просто оговаривали, а там никто не разбирался. Сразу забирали в Скадовск, оттуда в Крым, а потом этапом по России, — рассказывает женщина. — Запугивали, заставляли детей отдавать в российские школы. Даже деньги платили за то, что ведешь ребенка в их школу или отправляешь якобы в санаторий. За школу, знаю точно, давали 40 тысяч рублей. И родители отдавали своих детей на „отдых“, за это тоже получали деньги. Теперь многих [детей] не могут вернуть».
«Привезли и выбросили, даже мешок с головы не сняли»
Женщина говорит, что ее саму задерживали за отказ сотрудничать с оккупационной властью. Пришлось пережить и пытки.
«Четыре человека посоветовали меня как хорошего специалиста. Мне предлагали на оккупантов работать — высокая зарплата, привилегии. У них много информации было о нас, они очень многое знали. И когда я от первой должности отказалась, начались избиения. Били прикладом и в лицо, и по спине, и по ключице. Они отказа не понимают. Хотя я пыталась обойти острые углы, знала, что им слова „нет“ нельзя говорить. — Они надели на меня большой железный браслет, чем-то облили — и я услышала треск. Начались пытки током. Я потеряла сознание. Позже очнулась на полу. Они за шкирку меня подняли, и начался допрос».
Ей вновь предложили сотрудничество и вновь получили отказ. Поэтому пытки продолжились.
От смерти жительницу Алешек спасло упоминание того, что ее дед служил в советской армии.
«Услышала, как он [российский военный] говорит другому: „Давай ее за угол и пошли есть“. И тут рядом мужской голос простонал: „За угол — расстреливать“. У меня, конечно, все пробежало перед глазами, на кого же останутся мои родители, мой ребенок, — вспоминает женщина. — И тут у меня появляется мысль, что они „повернуты“ на СССР. А мой дед был военным — у него медали, грамоты от Конева (Конев Иван Степанович, советский военачальник. — НВ.) Я еле разговаривала, но сказала: „Как вам не стыдно? Мой дед воевал, ему сам Конев грамоту вручал на Красной площади, у него медаль в архиве“. И видно, что старшего это задело».
Женщина назвала фамилию своего деда, после чего один из тех, кто ее удерживал в подвале, ушел, а когда вернулся, приказал пленницу отпустить.
«Меня затащили в машину, привезли и выбросили, даже мешок с головы не сняли и скотч с рук не срезали», — вспоминает она.
«И животные, и люди — все в том котловане»
Эвакуироваться из Алешек семье удалось после разрушения плотины Каховской ГЭС и через неделю после того, как «на подвал» забрали несовершеннолетнюю дочь.
«Было четыре доноса от пожилых соседей. За то, что мы не пошли в русскую школу, хотя мы ее [дочь] прятали и на даче, и в подвалах, и у соседей, на улицу ее не выпускали», — рассказывает женщина.
Она вспоминает, что перед катастрофой на Каховской ГЭС российские солдаты расстреливали обычные и моторные лодки местных жителей, а лучший водный транспорт забирали себе.
«Очень многие погибли. Наши хлопцы, кто смог спрятать лодку, спасались сами и спасали, кого могли. Также сбивали плоты из досок, — вспоминает она, что происходило после подрыва Каховской ГЭС. — Где-то за два дня нашли [утонувшими] и похоронили около 600−700 человек. Есть такой пустырь (в Алешках), и там оккупанты вырыли большой котлован и всех сбрасывали туда. И животных, и людей — все в том котловане».
Еще одна братская могила, по ее словам, находится у села Раденск, туда тела «вывозили грейдером или трактором».
Сейчас, говорит собеседница, ее родные Алешки на 90% разбомблены, там нет ни воды, ни света, ни газа. Разрушены и два ее дома.
