Итальянская газета Corriere della Sera опубликовала интервью с бывшим канцлером Германии Ангелой Меркель накануне публикации ее книги «Свобода». В сокращенной версии этого интервью мы приводим ответы Меркель на вопросы о войне в Украине, Владимире Путине и Дональде Трампе, с которыми она неоднократно имела дело. И о том, как ей удалось избежать вербовки в восточногерманский аналог КГБ.
В начале публикации с интервью итальянское издание напомнило, что после начала российской агрессии против Украины об Ангеле Меркель стали вспоминать чаще — и обычно в негативных тонах. По мнению многих, именно Меркель, канцлер Германии и бесспорный лидер Европы на протяжении 16 лет, вовремя не увидела воинственные цели Владимира Путина и его стремление к гегемонии. И предпочла вместо этого умиротворять его с помощью переговоров и уступок.
— Как Ангела Меркель реагирует на обвинения в том, что она не желала видеть агрессивные намерения Путина и игнорировала доказательства того, что Путин хочет разрушить европейский порядок?
— Я очень хорошо знала намерения президента Путина. Он всегда высказывал их как публично, так и в доверительных беседах. Я знала многие из его целей и знала, что мы имеем дело не с другом Европы. <…> Мой ответ заключался не в том, чтобы больше не иметь никаких отношений с Путиным, а в том, чтобы попытаться предотвратить вторжение в Украину посредством переговоров. <…> Некоторое время это работало.
— Кто такой Владимир Путин?
— То, что для меня было величайшей радостью в жизни — окончание холодной войны, падение Берлинской стены, воссоединение Германии и единство Европы, — для него ассоциируется с «худшим несчастьем XX века», концом Советского Союза. Это демонстрирует, что наши взгляды были диаметрально противоположными. Путин стремился снова сделать Россию великой державой. Но он не смог сделать этого экономическим путем, через благосостояние всего населения. Вместо этого он попробовал использовать методы, которым научился в спецслужбе КГБ, используя военную силу и русский национализм.
— Почему вы не заблокировали проект газопровода «Северный поток — 2» в 2015 году, через год после аннексии Крыма?
— Я хотела, чтобы немецкая экономика использовала преимущества дешевого газа. И давайте посмотрим, какие сегодня последствия для Германии имеют высокие расходы на электроэнергию. Более того, по политическим причинам я хотела поддерживать экономические отношения с Россией, чтобы эта страна тоже была благополучной.
— Как вы думаете, возможны ли в ближайшее время переговоры с Путиным по Украине?
— Конечно, ничто не должно происходить вопреки воле Украины. В то же время я думаю, что многие страны, которые поддерживают Украину, должны решать вместе с Украиной, когда дипломатическое решение (конфликта — Прим. ред.) должно быть обсуждено с Россией. Киев не может принимать решения в одиночку. Но поскольку я больше не занимаюсь политикой, я не могу сказать, когда это произойдет.
— Вы пишете, что «Дональд Трамп был очарован Путиным». <…> Считаете ли вы, что возвращение Трампа в Белый дом представляет серьезную опасность для Германии и Европы?
— Для Дональда Трампа никогда не бывает ситуаций, когда оба партнера, заключив соглашение, получают преимущества. Для него либо один, либо другой должен получить выгоду. Это идея, которую я не разделяю. Я думаю, мы заключили много сделок в мире, которые оказались выгодными обеими сторонам. Я верю в силу компромисса, в отличие от Трампа. Главное — сотрудничать с Трампом, <…> защищая собственные интересы (немецкие и европейские) так же четко, как он защищает свои.
— Трамп имел что-то против вас лично? На саммите «Большой семерки» в Канаде он бросил на стол две конфеты Starbust и сказал: «Вот, Ангела, и не говорите, что я никогда вам ничего не дарил».
— Я бы не придавала этому эпизоду слишком большого значения. Дональд Трамп был одержим тем, что, по его мнению, в Нью-Йорке слишком много немецких автомобилей. Он всегда говорил, что если станет президентом, то введет настолько высокие пошлины, что они исчезнут с улиц Манхэттена.
— Штази (спецслужба Восточной Германии, близкий аналог беларусского КГБ. — Прим. ред.) пыталась завербовать вас после университета. Как вы этого избежали?
— Наши родители дали нам важные советы по выживанию в тех условиях. Я следовала им, когда во время моего собеседования в Ильменау (город, в котором находился университет, где училась Меркель. — Прим. ред.) офицеры Штази пытались завербовать меня в качестве неофициального сотрудника. После того как я ответила, что немедленно сообщу об этом разговоре своим близким, так как не умею держать язык за зубами, они потеряли ко мне всякий интерес. Конфиденциальность была важнейшим условием сотрудничества со Штази.
