Год назад — 2 марта — украинский город Мариуполь оказался в окружении российских войск — буквально через несколько дней после начала полномасштабного вторжения России в Украину. Именно с этого дня Москва начала уничтожать город.
В Мариуполе, в котором до полномасштабного вторжения жили до полумиллиона человек, сейчас, по разным данным, осталось около ста тысяч. Остальные или выехали, или погибли. «Настоящее время» собрало истории жителей Мариуполя, которые выжили.
С момента окружения российскими войсками в Мариуполе исчезли свет, вода, связь и интернет. Российская армия вела обстрелы со всех сторон — из артиллерии, самолетов и кораблей. Через неделю после начала окружения Россия сбросила авиабомбу на роддом в Мариуполе. Позже — на здание драматического театра, где укрывались люди.
Эти кадры, без преувеличения, облетели весь мир. Около здания на асфальте крупная надпись «Дети». По официальным данным, там погибли не менее 300 человек. Но точное число жертв до сих пор неизвестно. Как и неизвестно, сколько всего людей погибло в Мариуполе из-за вторжения России. По примерным оценкам Киева, речь может идти о более 20 тысячах погибших. С момента окружения Мариуполь оказался на грани гуманитарной катастрофы.
Наталья: Пришлось ехать через Варшаву, чтобы попасть в Днепр
Сейчас Наталья — машинист стирки. Год назад она была металлургом. 30 лет проработала оператором поста управления в прокатном цеху завода Ильича и планировала выходить на пенсию. Но война изменила планы. Почти месяц женщина жила под обстрелами, пока не решилась выезжать.
— Нас эвакуировали в сторону Российской Федерации. Очень долго проходили фильтрацию в Старобешево. Потом не могли купить билеты: украинцам не продавали. Потом стали продавать билеты, нас высаживали из поезда. Чудом получилось выехать. И почти месяц я была в дороге, в лагерях беженцев. И пришлось мне ехать через Варшаву, чтобы вырваться с Российской Федерации и приехать сюда, в Днепр.
Наталья могла остаться в Европе. Но вернулась в Украину. Здесь живет ее дочь.
— Полтора месяца у нас не было с ней связи. Она не знала, жива я или нет. Я о ней ничего не знала. Поэтому нет, никакая Европа не заменит единственного близкого человека.
Женщина рассказывает, что сначала восстанавливала здоровье, поскольку из-за стресса начались проблемы с сердцем. Потом долго искала работу. Нашла спустя полгода в бытовом комплексе для жителей Мариуполя.
— Для меня работать среди людей, которые болеют со мной одной болезнью, своей улыбкой или каким-то добрым словом лечить чье-то сердце — ты автоматически лечишь и свое сердце, — рассказывает Наталья.
Леонид Конопляный: Пять блокпостов проехали чеченских
Супруги Конопляные теперь тоже живут в Днепре. Работают в центре временного пребывания для тех, кого эвакуируют из зоны боевых действий. Квартиру в Никольском — это пригород Мариуполя — им пришлось бросить после того, как Леонида по наводке соседей стали разыскивать оккупанты. С выездом семья медлить не стала.
— Пять блокпостов я проехал чеченских, — рассказывает житель Мариуполя Леонид Конопляный. — По карте смотрю на блокпосту, куда ехать. Вот мне сюда надо. А к кому? Называю любую фамилию. Брат у меня там двоюродный. Адрес, я говорю, не знаю, не был. Он ко мне на море приезжал. Вот поеду — буду искать. Дам сигарет — и поехал. И так пять блокпостов и прошли.
Ехали целый день. Лишь когда остановились у вокзала Днепра поняли, насколько за месяц отвыкли от привычной жизни.
— Как на другую планету попали. Вот насколько меняется все в мозгах, понимаете. В магазин зашли — все есть. Сигареты есть, вода есть, колбаса есть. Хлеб есть, все есть. А там это было недоступно вообще, — говорит мужчина.
В Днепр супруги вывезли внука. Когда выезжали — ничего не знали о судьбе дочери и младшего внука.
— В подвале сидели, да, — вспоминает Зинаида Конопляная. — Сейчас выехали уже. Но когда мы выезжали, они там были. Мы выезжали, не знали, где, что, кто. Связи же не было. Связь пропала сразу. С первого марта уже связь пропала.
Светлана: Не уехала из-за питомцев
Светлана в оккупированном городе осталась из-за котов. Их год назад у нее было 13. Говорит, животные разбудили ее в 4 утра 12 марта, когда начался сильный обстрел. Спасло лишь то, что спряталась в ванной. Квартира оказалась разрушена. Светлана с частью животных ушла жить в подвал. О своей жизни в Мариуполе женщина смогла лишь написать. Из-за плохой связи в полумертвом городе.
— Не уехала из-за питомцев, — говорит Светлана, — хотя могла в любую сторону, хоть на восток, хоть на запад. На руках были свои и взятые с улицы для стерилизации и пристройства, сидела с ними все бомбежки. Затем добавились брошенные из соседних домов. Затем в руинах собирала котят, с мамами и одних. Общаюсь с такими же, как я, с волонтерами, стараюсь устроить судьбы хвостов. Очень тяжело, быт не устроен.
Сейчас у Светланы на попечении три десятка котов. По просьбе людей она ходит по адресам. На руинах домов ищет животных, которых люди не могли забрать с собой. Некоторых даже находит.
Анжелика: Я написала официально заявление в Гаагский трибунал
Из охваченного огнем Мариуполя первого апреля любыми способами пыталась выбраться Анжелика, чтобы спасти невестку и годовалую внучку. За несколько дней до этого, 20 марта, россияне расстреляли ее мужа и сына. Просто на улице. С травмированной ногой женщина буквально бросилась под колеса машине с табличкой «Пресса». Журналисты были российские. Но согласились вывезти двух женщин с ребенком за город. Дальше был Ростов и Кавказ, где живут родители. Но у них Анжелика задерживаться не стала. Поехала дальше, в Вильнюс.
«И у меня там, знаете, улыбка была на все небо даже, — говорит Анжелика Медведева, — счастлива, что мы спаслись. Все! Вот это мгновение я ждала весь этот период, когда мы нашли в себе силы как-то выехать. И у меня, знаете, первый раз такое чувство безопасности. Первый раз за весь период».
В Вильнюсе Анжелика долго работала с психологом. Теперь учится жить заново. Ищет новую работу. И надеется когда-нибудь найти тела и похоронить своих самых близких — сына и мужа. Для этого уже сдала ДНК. А еще два дня давала показания для трибунала в Гааге.
«Даже если и бог Россию простит — я тогда не прощу бога. Просто такого… Закрывать глаза на это просто нельзя. Поэтому я написала официально заявление в Гаагский трибунал. Я буду ждать, жить надеждой на то, что все-таки произойдет это», — считает Анжелика.
Сможет ли она найти в себе силы когда-нибудь вернуться в освобожденный Мариуполь, Анжелика пока не знает. Семья Конопляных ждет этого момента с нетерпением. Как и Наталья, которая 30 лет проработала на заводе Ильича. А Светлана мечтает восстановить сгоревшие документы и наконец заняться своим здоровьем. Но медицинской помощи в оккупированном городе нет.
