Начиная с прошлой недели у жильцов «протестного» дома на проспекте Дзержинского, 119, в Минске идут обыски. «Ко мне где-то в 7 утра пришли двое сотрудников в гражданской одежде и двое понятых. У них было постановление на обыск в рамках уголовного дела. Мой статус был указан как свидетель», — рассказывает один из жителей многоэтажки, к которому пришли. В чем суть уголовного дела и по какому принципу выбирали тех, у кого прошли обыски, люди не знают. Zerkalo.io узнало подробности визитов силовиков.
К одной из жительниц этого дома, как она сама говорит, пришли «раненько». В квартире были она и ее муж.
— Это было во вторник, 20 июля. Какие-то люди начали утром ломиться в квартиру. Мы подошли к двери, спросили, кто это. Нам ответили, что милиция. «Мы не вызывали», говорю, — вспоминает девушка. — Нам сказали открыть дверь. Мы попросили показать удостоверение. Они ткнули корочкой в глазок. Но мы все равно решили не открывать. Они побыли у двери и ушли.
Собеседница рассказывает, что у них в доме есть чат. «Там соседи стали писать, что у некоторых уже прошли обыски, но „гости“ ничего особо не смотрели. А позже появилось сообщение, что эти люди идут в соседний подъезд с инструментом», — говорит она.
— К нам снова постучали и сказали, что если мы не откроем, нам ее выломают, — продолжает девушка. — Если в соседний подъезд шли с инструментом, то шанс, что и нам вскроют дверь, присутствовал. Тем более что уже неоднократно в нашем доме неизвестные вскрывали двери ломом. Мы открыли. Вошли трое молодых парней. За ними две девочки-понятые. Нам очень быстро показали удостоверения. Помню, что один был из Московского РУВД, еще один, по-моему, из Центрального.
Также, по словам девушки, им показали бумагу, «в которой было указано уголовное дело с очень-очень длинным номером». Она его не запомнила. Бумагу, как она говорит, не дали ни сфотографировать, ни копию ее не дали.
— Сказали, что мы можем ознакомиться с этой бумагой в Следственном комитете. В шапке документа был указан наш статус: свидетель по уголовному делу. «А с какой это радости свидетелей обыскивают?» — спросили у сотрудников. Ответ был такой: «У нас есть задача, мы ее делаем». Они прошлись по квартире, ничего не переворачивали. Про символику — имеется ли она у нас — не спрашивали. Интересовались, в каких телеграм-каналах мы состоим. Телефоны не забирали и не смотрели. Спрашивали про август прошлого года. Интересовались, что мы делали тогда, были ли мы на митингах. Мы сказали, что не были. Мол, в городе гуляли. Люди гуляли, и мы гуляли. Даже был вопрос, применяли ли мы насилие к милиции, получали ли мы деньги из-за границы. Конечно, ничего такого не было.
Девушка говорит, что все это длилось около часа. Она уточняет: потом сотрудники сказали, что ей и мужу нужно вместе с ними проехать в РУВД. Зачем, не объяснили.
— Мы оделись и сели в их машину. Нас отвезли в Московское РУВД. Там мы посидели на лавочке на втором этаже около часа, и нас отпустили. Нас просто привезли, ничего нам не показывали, не спрашивали, мы ничего не подписывали. Была какая-то суматоха. Такое чувство, что они сами не знали, что делать, — делится впечатлениями от поездки в РУВД девушка. — На этом всё. Нам оставили протокол обыска. У нас ничего не забирали. В чате нашем писали, что у них есть какой-то список, по которому они идут по квартирам. Не могу предположить даже, по какому принципу в него попадали люди. У нас нет ни статьи 23.34, ничего. К нескольким соседям приходили, на которых тоже совершенно ничего нет. Люди были удивлены.
Еще к одному жильцу этого дома пришли также 20 июля рано утром. Как отметил молодой человек, это были сотрудники из Советского РУВД, хотя он живет в Московском районе Минска.
— Ко мне пришли два сотрудника и двое понятых. Они были в гражданской одежде без масок. Это было в семь утра, — говорит парень. — У них было постановление на обыск. Там говорилось, что обыск проходит в рамках уголовного дела, был указан его номер. Вроде уголовное дело по статье 16, часть не помню (Соучастие в преступлении), и по части 2 статьи 289 (Акт терроризма, совершенный повторно, либо группой лиц по предварительному сговору, либо лицом, ранее совершившим преступления).
Парню сказали, что он проходит как свидетель.
— В бумаге было написано, что это постановление на обыск, который нужно провести с целью изъятия предметов, имеющих отношение к делу. Не дословно, но смысл такой, — продолжает собеседник. — Обыск длился час, потом сотрудники ушли. Вели себя они вежливо, но очень настойчиво. Квартиру осматривали поверхностно. В какие-то ящики, комоды заглянули поглубже, но вещи не доставали, не разбрасывали. Сразу предложили мне сдать им, если у нас есть запрещенная символика. У нас ее нет.
Как говорит молодой человек, среди его вещей ничего не нашли.
— Потом они посмотрели компьютер и смартфон, зарегистрирован ли я в запрещенных чатах и сообществах. Но и здесь ничего не нашли, потому что я нигде не состою. Затем они составили протокол обыска, опроса. Спрашивали у меня, кто я, принимал ли участие в беспорядках. Я не участвовал нигде. У меня поинтересовались, в курсе ли я сути возбужденного уголовного дела. Сказал, что не в курсе, потому что понятия не имею, с чем оно связано. Что это за дело, мне не пояснили. Вообще никаких пояснений не было.
По словам парня, он не знает, почему к нему пришли, где он мог засветиться.
— У нас ни символики никакой на окнах сейчас не было, ничего. Насколько я знаю, утром в нашем подъезде у троих проходили обыски.