В интервью «Зеркалу» уроженец Минска израильский шахматист Борис Гельфанд сказал, что палестинцы, несмотря на то, что они находятся «в заложниках у ХАМАС», «несут ответственность за происходящее». До этого многие украинцы да и сами белорусы также заявляли, что мы виноваты в том, что Лукашенко содействует России в войне в Украине. Но за что реально отвечает каждый человек? Насколько он виноват в действиях властей своей страны? Чем опасно то, когда одни хотят возложить коллективную ответственность на других? Рассуждает психиатр Сергей Попов.
Сергей Попов
Врач-психиатр, психоаналитик, член Международной психоаналитической ассоциации, бывший заместитель председателя этического комитета Белорусской психиатрической ассоциации.
Беларусь как государство является союзником России и соучастником войны с Украиной. С этим все ясно, и какие-либо возникающие разногласия в этом будут построены исключительно на искажении реальности или ее отрицании. Большая часть белорусов чувствуют ответственность и вину за действия своей страны и ее руководителей. Даже если их не выбирали или активно боролись против этого, уже заплатив немалую цену невосполнимым потерями свободы, дома, физического и психического здоровья, разрушенными семьями, жизнью.
Но сюда еще прибавляются до боли знакомые многим белорусам атаки и обвинения со стороны других людей: «Так как ты белорус — значит виноват, должен отвечать и быть наказан». Что-то подобное переживают также россияне и теперь еще палестинцы, конечно, те из них, кто против агрессии в отношении других государств и не поддерживает насилие и убийства.
Сразу хочу обозначить, что здесь мы не будем детально погружаться в то, чтобы определять степень вины и ответственности конкретных людей или групп. Она, а также наказание устанавливаются юридическими и законными инстанциями, справедливым судом.
Чтобы разобраться в путанице между ответственностью и виной, между индивидуальным и коллективным, я буду исходить из того, что, на мой взгляд, должно быть аксиомой человеческих отношений — тот, кто совершает акт насилия, должен отвечать за это через признание виновности и имплементации наказания.
Они и мы
Несмотря на такое частое использование терминов «коллективная ответственность» и «коллективная вина» в наше время, это очень противоречивые и абсурдные понятия.
Сразу возникает вопрос: кто есть они, а кто мы? Кто кого обвиняет? Еще с детства мы знаем, как деление на они и мы, чужие и свои высвобождает чудовищную ненависть и жестокость. В романе Уильяма Голдинга «Повелитель мух» как раз описывается такое деление, которое привело к убийству детьми своего сверстника. Это пример для домашнего чтения и анализа. Но как мы видим, человечество плохо учится на произведениях культуры и искусства. Пример из недавней истории — нацистская Германия и холокост, когда доминировала идея, что все евреи плохие, являются абсолютной угрозой и должны быть уничтожены. В голове не укладывается, как много людей легко приняли эту патологическую идею.
Принцип деления на они и мы обладает характеристикой стремительного распространения. Признак, по которому происходит размежевание, сначала может быть очень специфическим и позволяет очертить конкретную группу людей — например тех, которые принимали очевидное и прямое участие в актах агрессии или насилия. Но очень быстро он изменяется в сторону полной неспецифичности. Например, им становится принадлежность к национальности и культуре, цвет кожи или происхождение. Сейчас такого пугающе много. Все говорящие на русском языке — имперцы, все говорящие на белорусском или украинском — националисты (и «обзывающие» вкладывают в это что-то негативное), все палестинцы — ХАМАС и т. д. Но реальность такова, что все мы люди, human being, у всех один дом и, по большому счету, все одинаковые, только условия жизни и развития разные.
Есть опасное обобщение, результатом которого является всплеск насилия, ксенофобии и легализации массовый убийств
Психиатр и философ Карл Ясперс, анализируя после разгрома фашисткой Германии, кто среди немецкого народа виноват и как именно, придумал понятие «преступное государство». Он определил его так: «Преступным государством является такое, которое в принципе не создает и не признает правопорядок. То, что называется правом и что это государство рождает в потоке законов, представляет для него средство усмирения и покорения народа, а не нечто такое, что оно само уважает и соблюдает. Оно хочет с помощью силы изменить людей и подчинить себе все человечество».
Именно такие государства склонны совершать преступления против человечества. Цитируя Ясперса, «преступлением против человечества является претензия на то, чтобы решать, какие группы людей и народы на земле могут жить, а какие — нет, и претворение этой претензии в жизнь путем уничтожения их». К сожалению, современная Беларусь и Россия являются такими государствами. ХАМАС сюда же. Если государство признано таким, то, конечно, оно не должно развиваться и должно закончиться через деконструкцию всех внутренних институтов, включая культурные и образовательные. Это произошло в Германии после окончания Второй мировой войны.
Но! Деконструкция всех институтов преступного государства не означает уничтожения населения, особенно мирных жителей и детей. Как бы автоматически, если люди начинают считать государство преступным, официально или нет, то любой, кто принадлежит к нему, становится преступником. То есть виновным, т. е. он должен быть наказан. И в этом есть опасное обобщение и уравнивание, результатом которого является всплеск насилия, ксенофобии и легализации массовый убийств.
Конечно, любой человек в таком государстве может знать, что оно преступное. Не могу сказать, как обстоят дела в России и Палестине, но, думаю, так же, как и в Беларуси. И до 2020-го и тем более после большинство белорусов понимали, где живут. Но все же здесь речь не о преступлении и не о моральной вине, а лишь о политической ответственности. И эта политическая ответственность и безответственность имела и имеет свою цену и последствия в виде санкций, стагнации, определенных ограничений, бедности и т. д. Но, повторюсь, она не относится к предъявлению вины и наказанию за преступления, которые совершает преступное государство и другие конкретные люди, часто как раз недоступные для предъявления им обвинения и наказания.
Восприятие реальности через призму коллективной вины для одних — это защита, для других — оправдание агрессии
Как я уже отмечал, вина и ответственность — это то, что можно только чувствовать и переживать. Понимание этого на интеллектуальном и когнитивном уровне — это ничто, лишь фасад. Потому и вина, и ответственность это очень индивидуальные процессы.
Ответственность больше связана с осознанием и принятием последствий своего действия или бездействия. Вина — с переживанием нанесенного ущерба и желанием починить или компенсировать. Никто не может заставить чувствовать человека ответственность или вину, если нет внутренней инстанции — суперэго, которое внутри вершит свой собственный суд. Если человек совершает преступление, признается виновным и получает наказание, это не значит, что он будет переживать ответственность и вину и потом не совершит преступление снова. Именно для этих случаев и существуют «внешние» законные инстанции, суды — чтобы иметь возможность изолировать от общества.
Вернемся к преступному государству и коллективной ответственности и вине. Их можно разделить на политическую и криминальную. Первую может определить только суд на межнациональном уровне, то есть международный. Это определение степени соучастия в создании и поддержании функционирования преступного государства. Криминальная же ответственность может быть только индивидуальной. Это определение прямой или непрямой ответственности в совершении преступлений, в том числе военных, и применение соответствующего наказания.
К сожалению, огромное число невиновных людей, проживающих в преступных или в демократических государствах, атакованных преступными, оказываются теми, кто принимает наказания: лишение дома, здоровья, свободы и даже жизни. Будто бы они виновны в криминальных преступлениях.
И это есть следствие такого широко используемого удобного определения «коллективная вина». Почему это так востребовано сегодня?
Любое насилие оставляет след в душе того, кто это делает. Убийство остается убийством вне зависимости от причин. Даже во времена нацисткой Германии изобретение газовой камеры было связано с тем, чтобы как можно дольше сохранить «работоспособность» или функциональную эффективность солдат, которые расстреливали евреев в Восточной Европе из автоматов и пистолетов перед выкопанной предварительно ямой. Эти солдаты очень быстро морально выходили из строя. Нужно было что-то, чтобы они не видели свою жертву во время убийства, как будто бы убийства и нет вообще.
Христианская мораль — «подставить вторую щеку под удар» — в современном мире не поможет остановить насилие. Но при этом убийство в качестве защиты — это тоже насилие, и, конечно, лучший вариант, чтобы его не приходилось совершать. Но сейчас не об этом.
Восприятие реальности через призму коллективной вины для одних — это защита, для других — оправдание агрессии, насилия, репрессий, массовых убийств. И самое страшное, цепная реакция — чем больше ярость и злость за причиненный ущерб агрессором — тем больше будет приписывание коллективной вины государству или группе людей. Тем больше будет разделение на они и мы, тем больше невиновных пострадает.
Война и гуманитарная катастрофа всегда породят новую войну спустя несколько десятилетий
У меня нет ответа, что делать в такой сегодняшней международной военной ситуации. И кажется, нет ответа ни у кого. Но, согласно Римскому статуту, — целенаправленное убийство или причинение физического ущерба гражданским лицам или гражданской инфраструктуре являются военными преступлениями. Это должно быть остановлено.
Ключевым является развитие человека со здоровым внутренним суперэго, развитие самосознания и понимания себя как существа с сильными страстями и деструктивностью. Это развитие внутренней ответственности. Для этого необходимы родители, способные и имеющие время и силы относиться к нуждам и чувствам своего ребенка с вниманием. Но дети войны и тоталитарных преступных государств этого лишены. Слишком много пренебрежения и насилия. Поэтому даже сейчас, сегодня, растут будущие агрессоры, с ненавистью, завистью и деструктивностью. Для оправдания всех этих мощнейших аффектов им нужен будет враг и коллективная безответственность.
Поэтому война и гуманитарная катастрофа всегда породит новую войну спустя несколько десятилетий. Но можно хотя бы начать с того, чтобы признать, что человеческая деструктивность и насилие не могут быть побеждены «праведными» деструктивностью и насилием. Остановлены — да. Это огромная работа в несколько поколений показать, что трансформация деструктивности в творчество намного лучше для всех, чем ракеты, танки и ядерные боеголовки.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Читайте также
