Александр в молодости служил в белорусской армии, а этим летом как военнообязанный в запасе попал на сборы теробороны региона, в котором он живет. Три недели его группу обучали «воевать по-новому», после сняли показательные кадры для госСМИ и всех отпустили. Мужчина рассказал «Зеркалу», как проходила подготовка, были ли в ней современные подходы к войне и идеологическая составляющая.
Имя собеседника изменено в целях его безопасности. По этой же причине мы не называем конкретное место и время проведения сборов, эта информация известна редакции.
«Оружие, как мы шутили, старое-новое. Немножко ржавчина видна была»
Еще весной Александру вручили повестку на сборы в тероборону его города, а собирать группу военнообязанных стали летом. По словам мужчины, в военкомате поначалу толком не знали, что и где будет проходить. Даже, отмечает он, не сказали, какие вещи брать с собой, но уточнили: телефоны — только кнопочные.
Правда, потом это указание почти никто не выполнял, да и особого контроля не было, говорит собеседник. По вечерам у всех были звонки близким, интернет. В остальное время — занятия по расписанию и строгий сухой закон на все три недели. Жили «временные бойцы теробороны» в школе, на тот момент еще пустовавшей из-за каникул.
— Нас разместили в спортзале, даже вода горячая в душе была. Кормили хорошо — прямо в школьной столовой и готовили. Бытовые мелкие проблемы возникали, пока приспособились, но в целом там все было неплохо. Форму нам выдали старого образца. Оружие, как мы шутили, старое-новое, не использовалось, видимо, и где-то лежало. Если условия хранения были похуже, немножко ржавчина видна была. Но все более-менее пристойно выглядело.
Сразу на местном стадионе начались тренировки. Александр говорит, первую неделю они были довольно интенсивными.
— Поползали, попрыгали по тактическому полю, отработали приемы с оружием, перебежки. Люди разные у нас были: и за 50 лет в хорошей форме, и помоложе, но огромных размеров — по физическим данным никто никого не подбирал. Я вот нормально похудел за это время. Но, если не вытягиваешь, можно было отойти отдохнуть.
«Занятия проводили инструкторы “из музыкального коллектива”. Если оставить за скобками, что были в Украине, вроде вполне нормальные ребята»
Подходы и техники, которые отрабатывались во время учений, показались Александру довольно современными и похожими на то, что сейчас можно увидеть на кадрах боевых действий в Украине. Показывали приемы белорусам военные, которые сами в них и участвовали на стороне РФ.
— Мы еще когда ехали, ходили слухи, ну, а к прибытию мы уже знали, кто будет нас обучать. Занятия проводили инструкторы «из музыкального коллектива» (так себя называют бойцы ЧВК Вагнера. — Прим. ред.). Видно, что у них большой опыт. Я так понимаю, в тех местах, где они бывали, с плохой подготовкой долго не живут, поэтому они нам старались показать все, что знают сами. Хотя предупреждали: «За это время особо не научим, но хотя бы основное покажем». Они вполне толковые знания давали — с учетом того, что в последнее время творится. Объясняли, как по-новому воевать, а какие приемы потеряли смысл.
— Мы ездили на стрельбы, патроны не экономили и гранаты бросали. У большинства из тех, кто был на сборах, и так есть навыки, поэтому этих занятий было достаточно. Но вообще, если сравнить с тем, что раньше было: вертолеты летят, танки едут, толпы на пулемет бегут — тут все было по-другому. Тренировались работать маленькими группами, управлять ими, организовывать взаимодействие. Мы, например, отрабатывали оборону блокпоста, моста, еще чего-нибудь, выезжали в поле, в лес. Не только в снаряжении бегали — нам и по медицине рассказывали, как непосредственно во время боя все должно быть, как турникет накладывать. Но медики занимались по отдельной программе, были еще инженеры, охрана штаба. Нескольких человек обучали работать с дронами — ребята говорили, по лесу их загоняли капитально. Вообще делался упор на то, чтобы можно было собрать небольшую группу и в ней был специалист каждого направления, хотя бы один на отделение, — описывает тактику тренировок Александр.
В перерывах между занятиями наемники были не против поболтать, «анекдот рассказать или что-нибудь из жизни, не сильно вдаваясь в подробности», но участие в войне в Украине не скрывали. Взаимоотношения у группы с вагнеровцами были нормальными, говорит мужчина, негатива друг к другу никто не проявлял.
— Они жили обособленно на другом этаже, их было немного, до 10 человек. Сразу я даже не понял, кто это, — ходят какие-то ребята в шортах, стоят в курилке. На занятиях понял, кто они. Сказать, что какие-то совсем страшные люди, — нет. На первый взгляд, обычные ребята. Если их в город вывести, не отличишь от остальных. Контрактники такие же приезжали, вместе занимались. Это не те «кашники», как их называли (бывшие заключенные — система вербовки в ЧВК Вагнера называлась «Проект К». — Прим. ред.). Некоторые говорили, что еще чуть ли не с 2014 года воюют, и в Африку ездили, и где только не были. Про боевой опыт в Украине, конечно, тоже немножко рассказывали.
Для меня это не самые приятные люди. Поначалу давило на сознание, что они воевали с теми, кто мне симпатичен, а потом как-то притерлись. Если оставить за скобками то, что они были в Украине, вроде вполне нормальные ребята. Вели себя тихо, мирно. У них тоже сухой закон и дисциплина еще жестче, чем у нас. Говорили, что в Беларуси им нравится: «Спокойно все, красиво в городе. Еда вкуснее, чем российская, тут бы и не против остаться, если будет возможность». Нам не говорили, что мы какие-то не такие, — наоборот, обращались как с возможными коллегами или будущими союзниками.
«Не помню никого, кто рвался бы повоевать»
По словам Александра, идеологические разговоры с группой командиры не проводили, о войне в Украине практически не вспоминали, не считая пары общих фраз. Сами мужчины тему конфликта у соседей тоже особо не поднимали.
— Напрямую нам ничего не говорили, но так: дескать, время неспокойное, сами видите, что у границ творится. Мол, сейчас как подготовимся, как дадим отпор НАТО! А так, больше ничего не было, — вспоминает собеседник. — Ну и у нас как-то не заходили разговоры «а что там в Украине творится». Бывало, кто-то в перерывах между занятиями заводил речь: «Да, надо готовиться, мало ли что». Но я не помню никого, кто рвался бы повоевать. Взрослые дядьки, с семьей, с работой…
Интенсивные тренировки, рассказывает собеседник, где-то через неделю закончились — дальше нужно было отрабатывать действия для показательного выступления перед местными госканалами и газетами. Это и был финал учений.
— Потом уже были спокойные занятия, репетировали показывать, как учения проходят. Когда приехали камеры, мы красиво «повоевали» на окраине города, блокпост поставили. Нас «поштурмовали» — мы красиво, со спецэффектами отбились, — вспоминает мужчина. — После нам выдали мобилизационные предписания, но они у многих и так уже были еще после срочной службы. А после все разъехались. Я не думаю, что все хотели попасть на эти учения, вы же понимаете: кусок времени у людей из жизни вырвали. Но по большому счету было интересно. Не было такого, чтобы вышли на полигон и не знали, что делать. Никто не говорил, что зря приехал и ничего не делаем.
Читайте также
