На минувшей неделе Александр Лукашенко отпустил сразу двух политзаключенных — уже ранее помилованного Николая Статкевича и забеременевшую в колонии Наталью Левую. Пресс-секретарь политика Наталья Эйсмонт объяснила такой шаг «принципами гуманности». Между тем Статкевича выпустили лишь после того, как он перенес инсульт, а Левую — практически перед родами, причем еще и вынудили сняться в сюжете для госТВ. Что это за форма гуманизма? Об этом в колонке для «Зеркала» рассуждает Наталья Дулина.
Наталья Дулина
Преподавательница.
Проработала 29 лет в Минском лингвистическом университете, была доцентом кафедры итальянского языка. Бывшая политзаключенная.
Как говорил персонаж одного известного советского кинофильма — «аттракцион неслыханной щедрости». Это я о приступах «гуманизма» со стороны Лукашенко. По отношению к тем «мерзавцам», которые хотели совершить переворот в стране, являющейся чуть ли не единственной цитаделью стабильности в мире!
Прежде чем проанализировать случившееся и ответить на вопрос «что это было?», давайте изучим матчасть — узнаем точное значение слова «гуманизм» (простите, что я так прицепилась к слову, но ведь именно это стало причиной решения Лукашенко — так нам объяснили Наталья Эйсмонт и государственные СМИ). Мне очень нравится определение, которое я нашла в одном из философских энциклопедических словарей: «Гуманизм (лат. humanus — человечный) — система мировоззрения, основу которого составляет защита достоинства и самоценности личности, ее свободы и права на счастье». Очень лаконично и исчерпывающе.
Можно ли поверить в то, что на четвертом десятке своего бессменного правления Лукашенко наконец ощутил потребность в защите достоинства и самоценности личности? Интересно, чьей это личности? Помните известную шутку брежневских времен: «Все во имя человека! Я даже знаю этого человека, мы все видели его на трибуне».
Так вот в случае с «гуманизмом» Лукашенко меня терзают смутные сомнения. Знаете, как говорят следователи в полицейских сериалах: «ищи мотив!». И вот мотив его «гуманизма», по моему убеждению, не внутренний, а внешний.
Вы заметили, с какой болезненной настойчивостью Лукашенко при всяком удобном — а еще чаще и неудобном — случае вспоминает 2020 год? Может, это классическая паранойя «патриарха»? Страх, инстинкт самосохранения? Да, такое объяснение выглядит вполне правдоподобным. Но я подозреваю, что он что-то знает. И что-то нехорошее.
По-моему, он окончательно осознал, что «старший брат» Путин собирается его кинуть. И очень скоро. Да не просто кинуть, а еще и утащить за собой на дно. А на этом дне, между прочим, кроме всех других кровавых свершений, еще и дело Алексея Навального. Свежедоказанное. За которое ему грозит серьезная ответственность.
И если Путин в ответ на это может размахивать перед всем цивилизованным миром ядерными боеголовками, как гопник ножичком в подворотне, то что остается Лукашенко?
Возможно, исходя из этих недобрых перспектив, он старается хоть как-то оттянуть неизбежное. Оттого и такие благородные жесты.
Один из них — невероятно громкий — повторное «освобождение» Николая Статкевича. В котором противозаконного хоть отбавляй. Во-первых, арест, приговор, лишение свободы. Во-вторых, режим инкоммуникадо (кто это вообще придумал, на каком основании?). В-третьих, выдворение из страны. В-четвертых, когда он отказался покорно последовать за теми, кто возомнил себя его хозяевами, его, уже официально освобожденного (об этом даже сказали по телевизору!), водворили обратно в тюрьму. В-пятых, упорный отказ сообщать родным местонахождение Николая, несмотря на их многочисленные запросы и поиски. В-шестых, утаивание факта его болезни от его близких. В-седьмых, незаконное изъятие абсолютно всех документов. Это так теперь выглядит гуманизм?
А история Наташи Левой. (Наташенька, дорогая, здоровья и сил! Я была с ней в одном отряде и знаю, какая же она замечательная!) Тот же вопрос: в чем гуманизм? Отпустили ее на восьмом-девятом месяце беременности. А раньше это сделать никак нельзя было? До того как главредка TUT.BY Марина Золотова публично рассказала о Наташе и за ней подтянулись другие журналисты?
Ну и, конечно, «гуманистичные» власти не могли отказать себе в удовольствии покрасоваться перед камерами и заодно продемонстрировать затаивших дыхание близких и безумно уставшую и измученную Наташу на ТВ. Из «гуманизма» они провели обряд публичного раскаяния. А замминистра внутренних дел (речь о Геннадии Казакевиче. — Прим. ред.) выступил в роли воспитательницы детского сада, риторически спросив: ведь она больше так не будет, да?
И это не единственные случаи. Большинство «элегантных» жестов государственной человечности — помилования, освобождения с выдворением — совершается, когда жертве гуманизма остается отсидеть полгода или меньше (лишь в некоторых особых случаях это происходит значительно раньше). Так что правитель выигрывает дважды: и осужденные отсиживают почти весь срок, и себе в зачет можно записать «неслыханную щедрость».
Здесь стоит помнить, что эти вынужденные шаги власти в сторону якобы смягчения — всего лишь тактика. Это никакие не авансы Европе и Америке в надежде действительно наладить с ними отношения и к чему-то прийти. Если б это было так, почему бы ему в знак примирения не вернуть Литве фуры, а?
Также это и не стратегический ход. Там уже нет никакой стратегии, только страх за себя и своих родственников. А так называемая гуманность — следствие осознания своей слабости. Поэтому следует поддерживать в нем это «ашчушчэнне» — чтобы стимулировать последующие акты «гуманизма». И, конечно, хотелось бы, чтобы «аттракцион неслыханной щедрости» перестал быть «аукционом». Доживем?
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
