Веронике Васильевне — 67 лет. Всю жизнь она прожила на Черниговщине, считала русских братьями и восхищалась Владимиром Путиным. Нападение России на Украину заставило ее кардинально поменять свою позицию. Zerkalo.io расспросила женщину о ее позиции, типичной для многих украинцев старшего возраста.
«Я бы сама взорвала этот пограничный столб на границе между Беларусью, Украиной и Россией»
— Я всегда относилась к России как к родной сестре, — начинает свой монолог Вероника Васильевна. — Мы жили как братья, как одна семья. Приезжали в гости, дружили (плачет). А как я восхищалась Путиным. Это же какой человек! Никогда слова плохого не скажет, с корреспондентами общался культурно. Теперь гореть ему в аду и чтобы из ада его душу выбросили!
На днях в деревню вошли российские войска.
— Все село вышло навстречу. Даже батюшка с крестом стоял. Впереди колонны ехали три джипа, где сидело начальство, а за ними машины, танки, бензовозы. Люди кричали, падали на колени, спрашивали, куда они идут: «Мы такие же самые люди, как и вы. Мы же ваши братья. Вы кого пришли убивать?» А нам в ответ: «Мы пришли вас освобождать» — «От кого?» — «От нацистов и националистов. Мы идем на Киев, свергнем вашу власть и восстановим свою. И вы будете жить и радоваться жизни». Но зачем нам все это? Мы выбрали своего президента. Хороший он, плохой, но он же наш.
Люди не хотели расходиться. Тогда из колонны выстрелили вверх из автомата, но люди остались на своих местах. Потом прозвучал еще один выстрел. Но люди все равно не расходились и стояли целый день.
— Разве что ночью пойдут, — говорит Вероника Васильевна.
В последнюю ночь она долго не спала.
— Днем спокойнее, а ночью страшнее. Я до 12 часов читала молитвы. Наши ребята писали мне в Facebook: просим вас, читайте молитвы, нас, черниговцев, вроде защищает какая-то невидимая сила. Я молюсь и благодарю Бога, что он помогает нашим парням. А вообще мне жалко всех. И наших, и ваших белорусов, и россиян. Как посмотришь на этих мальчиков… Да им 18—19 лет. Смотрю по видео на одного из них. Маленький, глаза бегают запуганно. «Откуда?» — «Из Дагестана. Папа, мама, заберите меня домой». Возможно, их призвали совсем недавно, они даже стрелять не умеют. А контрактники совершенно другие. Говорят: «У нас приказ. Разойдитесь, мы в вас стрелять не будем, у нас приказ».
— Если бы можно было, я бы сама взорвала этот пограничный столб на границе между Беларусью, Украиной и Россией, — плачет женщина. — Наши страны — это же три сестры, и так напасть… Пока начались переговоры, у нас стало немного тише. Зато обстреливали жилые кварталы Чернигова. Убили женщину из нашей деревни. Снаряд попал в квартиру. Ей было всего 50 лет. Мы молим Бога, чтобы он сберег наших защитников, чтобы они защитили нас от этого супостата, чтобы Бог их наказал всех — лавровых, лукашенок, всех прихвостней его.
«Когда в 2014 году проходил Майдан, я была его противницей»
Вероника Васильевна не скрывает, что является советским человеком.
— Я же из СССР. Родилась там и выросла. И детей своих воспитала, и внуков. Когда в 2014 году проходил Майдан, я была его противницей. У нас полдеревни было против Майдана, а полдеревни — за. А теперь вот так все повернулось…
Украинка долгие годы оставалась в российской повестке и смотрела каналы этой страны.
— «Поле чудес» любила посмотреть, «Привет, Андрей», кино. Часто смотрела НТВ, а украинские каналы мало. А сейчас российские я не-хо-чу, — по слогам говорит женщина.
Из-за войны пострадало и общение Вероники Васильевны с родственницей — троюродной сестрой мужа.
— Они с супругом приезжали три года подряд и были мне как родные. Она все говорила: «Наш Путин, наш Путин». Не скрою, я его тоже поддерживала. Да и сама родственница мне не сделала ничего плохого. Но звонить я ей не могу. Понимаете, душа не лежит. Да и на эмоциях такого наговорю… Я просто пишу ей все, что у нас делается, и говорю: «Валя, вам такого в России не расскажут». Пишу ей, сколько самолетов сбили, сколько россиян погибли… У нас есть летчик, его в народе называют Невидимка. Дай ему боже здоровья, чтобы он еще не один самолет сбил российский. Правда, там же десантники… Конечно, жалко мне тех ребят. Я молюсь за всех.
Поменялось и общение Вероники Васильевны с односельчанкой, которая живет в Москве.
— Мы переписываемся. Она соглашается со мной. Сама сильно верующая, в церковь ходит. Говорит, я молюсь за вас, за ваших воинов. Но недавно прислала мне видео, как в Харькове якобы кричали «Путин помоги, ждем Россию». Я ей ответила: «Валя, ты мне больше такого не присылай. Может, ты этому и веришь, а я — нет. Это фейки. Харьков отбивается, как может, у меня там родственники есть».
«Путин — это уже не Гитлер, я не знаю, как его назвать»
Поменялась позиция и у других жителей деревни.
— Мы с соседкой часто общаемся. Ей на днях исполнилось 87 лет. Она мне и советчица, и подруга. Говорила мне: «Так будет война». «Ой, Павловна, — отвечала я, — не будет войны. Неужели Путин нападет на нас? Это же Россия! Это же наши братья, сестры». Начались боевые действия. Она пришла ко мне и спрашивает: «Ну что, нет войны?» Я ей: «Павловна, я согласна с вами. Я была не права. Но Зеленский сейчас — не клоун, он не изменник родины (а мы с ней спорили о нем). Он Президент с большой буквы. Он не убежал за границу. Каждый день выступает, поддерживает нас».
На противоположном полюсе эмоций для женщины теперь находится Путин.
— Когда Гитлер нападал, он шел с Запада. Путин — это уже не Гитлер, я не знаю, как его назвать. Он окружил Украину со всех сторон, думает, что победит. Не будет этого. Поднялись все, и женщины, и мужчины, и старые, и молодые.
Правда, в деревне и сейчас остались те, кто поддерживает Россию. По иронии судьбы, среди них — и муж нашей собеседницы.
— Он не понимает политики. Правда, украинского языка тоже не понимает. Рассказывают по телевизору на украинском языке, а он переключает. Вчера ждала до десяти часов вечера, думала, будут известны итоги переговоров. Вся страна ждала. Не дождалась. А муж спрашивает: «Сколько ты будешь телевизор смотреть?» Я ему рассказываю, пытаюсь объяснить.
— Ваш муж по национальности украинец или русский? — спрашиваем мы.
— Украинец. Но не в том дело. Мы живем возле границы и привыкли разговаривать на суржике. У нас и русские слова, и белорусские, и украинские.
Какое отношение у Вероники Васильевны к русским в целом? Может она их простить за нападение?
— Я прошу и молю Бога за всех — и за российских детей, и за российских матерей. И за Россию-матушку — чтобы Бог ей простил тех неблагодарных сыновей — не знаю, как их назвать, аспидов (семейство ядовитых змей. — Прим. Zerkalo.io) этих.