Масштабный обмен заключенными между Россией и Западом прошел 1 августа в Анкаре (Турция), с обеих сторон в нем участвовали 26 человек. В канцелярии президента Турции подтвердили, что среди освобожденных — помилованный в Беларуси немец Рико Кригер, но вот беларусских политзаключенных в числе обменянных не оказалось. Почему у демсил не получилось включить в список кого-то из их числа? И могут ли в будущем пройти похожие обмены с участием беларусов? «Зеркало» спросило об этом советника Светланы Тихановской Франака Вячорку и главу НАУ Павла Латушко.
«Мы гаворым з глухой сцяной»
Ответ на вопрос о том, почему демсилы не добились включения кого-то из беларусских политзаключенных в списки, прост: информации о том, что планируется подобный обмен, не было, рассказывает Франак Вячорка.
— Мы пра гэта і не маглі ведаць, расійская апазіцыя таксама не ведала. Хутчэй за ўсё, у дадзеным выпадку гэта рабілася на ўзроўні спецслужбаў, і яўна тут не было беларускай ролі (имеется в виду роль официального Минска. — Прим. ред.). Хутчэй за ўсё, была ініцыятыва Расіі, каб выкупіць сваіх шпіёнаў. Думаю, што і Лукашэнка не ведаў пра гэтыя перамовы. Таму тут нічога дзіўнага, — говорит он. — Таксама ў нас няма ніякіх сведчанняў, што такі абмен мог уключаць беларускіх палітвязняў. Канешне, вельмі б хацелася, каб там былі [Марыя] Калеснікава, якая звязаная з Нямеччынай, нобелеўскі лаўрэат [Алесь] Бяляцкі, [Мікалай] Статкевіч, [Ігар] Лосік, які працаваў на беларускае бюро амерыканскага «Радыё Свабода». Але, на жаль, гэтага не адбылося. І абмен не прадугледжваў месца для беларусаў.
Тот факт, что Запад и Россия смогли обменять своих заключенных, политик называет возможностью для Беларуси. Во-первых, теперь есть прецедент, во-вторых, это событие можно использовать как аргумент для лоббирования освобождения политзаключенных.
— Але тут праблема, што няма на каго мяняць, — говорит Вячорка. — Расія выкупляла сваіх шпіёнаў, а каго захоча выкупіць Лукашэнка? Ён нават чыноўнікаў не выпускае з краіны. Таму ў Беларусі нашмат складанейшая сітуацыя. Але не значыць, што невырашальная, таму будзем выкарыстоўваць яе ўсе механізмы. Шмат робяць прадстаўнікі Кабінета і Каардынацыйнай рады для арганізацыі і палітычных вызваленняў, і гуманітарных перамоваў. Але такія справы любяць цішыню, таму лепш гаварыць, калі нешта атрымалася.
Отметим, что, например, в Польше отбывает наказание целый ряд людей, осужденных за шпионаж в пользу Беларуси, — один из последних известных приговоров был вынесен этой весной.
Прямо сейчас демсилы пробуют все варианты, с помощью которых можно было бы освободить политзаключенных, заверил советник Тихановской. И страны Запада заинтересованы в том, чтобы помогать освобождать людей.
— Зараз ёсць некалькі трэкаў па вызваленні палітвязняў, ёсць вялікая зацікаўленасць з боку міжнародных арганізацый. Гэтае пытанне ставіцца перад чыноўнікамі і дыпламатамі ў Мінску рэгулярна, кожны тыдзень. Проста мы гаворым з глухой сцяной, сутыкаемся са страхамі і паранояй рэжыму, — констатирует он. — Калі б рэжым быў разумнейшы, ён бы даўно ўжо пачаў вызваляць палітвязняў. Але гэта асабісты страх у Лукашэнкі перад людзьмі, якіх ён узяў у закладнікі. Ён значна менш паваротлівы і хітры, чым Пуцін. А калі ідзе гаворка пра вызваленне людзей, для яго гэта асабістая тэма. Можна згадаць, з якім скрыпам Лукашэнка вызваляў [Рыгора] Кастусёва і пару чалавек з праблемамі са здароўем.
Франак Вячорка подчеркивает: хотя задача освободить политзаключенных сложная, она не безнадежная. Главное — не опускать руки и, цитирует политик Марию Колесникову, «долбить, долбить, долбить».
«Переговоры велись только между странами»
С Вячоркой солидарен и Павел Латушко: по его мнению, в ситуации обмена заключенными роль Лукашенко была вторичной.
— Он выглядит, скорее, как инструмент, выполняющий волю Путина, его задание. Реальные переговоры, как представляется, велись и ведутся между Москвой, Берлином и Вашингтоном, — считает он. — Лукашенко просто находится в прямой зависимости от Москвы и реализует те задачи в контексте обмена, которые получает от Путина.
Как отмечает Латушко, ссылаясь на слова российского политика Дмитрия Гудкова, представители российской оппозиции также не участвовали в переговорах по обмену.
— Переговоры велись только между странами, — говорит глава НАУ. — В этой ситуации важно, чтобы все происходило в тишине. Но я надеюсь, что немецкие власти (собеседник говорит о Германии, так как среди обменянных был осужденный в Беларуси к смертной казни и позднее помилованный Лукашенко гражданин этой страны Рико Кригер. — Прим. ред.) слышат стоны беларусских политических заключенных. И считаю, что без освобождения как минимум людей из гуманитарного списка, без освобождения нобелевского лауреата Алеся Беляцкого, Николая Статкевича, Марии Колесниковой и многих других такой обмен не может считаться справедливым по отношению к беларусскому обществу.
Напомним, масштабный обмен заключенными между Россией и Западом прошел 1 августа в Турции, в нем участвовали 26 человек. Среди них репортер Wall Street Journal Эван Гершкович, бывший морской пехотинец Пол Уилан, журналистка «Радио Свобода» Алсу Курмашева, журналист Washington Post Владимир Кара-Мурза и другие.
